Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница

— Утром увели на расстрел женщину только за то, что она три раза чихнула, когда её допрашивал сержант, и забрызгала его мундир, — отозвался высокий, худой мужчина.

Произнеся спокойно эти слова, он подошёл к стене, вынул из кармана кусочек угля и начал выводить на ней большие, размашистые буквы.

Коммунары повернулись в его сторону.

— Что ты там пишешь? — удивлённо спросил пожилой федерат.

— Это завещание моей малютке Нинетт, — ответил высокий. — Сейчас ей шестой год. Я жалею, что прежде мы не кричали об этом во всё горло на улицах. Пусть дети не повторяют ошибок своих отцов и не верят крокодиловым слезам врага!

Он швырнул обломок Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница угля и отошёл в сторону. Все увидели чёрную надпись в траурной рамке на белой стене:

МОЁ ЗАВЕЩАНИЕ МАЛЮТКЕ НИНЕТТ:

БУДЬ БЕСПОЩАДНА К ВРАГАМ!

Из противоположного угла донёсся слабый стон.

Кри-Кри не проронил до сих пор ни слова. Теперь он невольно вскочил:

— Кто это?

— Умирающий, — неохотно ответил коммунар с трубкой. — Он, должно быть, не переживёт сегодняшнего дня — с утра уже без сознания.

Кри-Кри выбрался из своего угла и, стараясь не наступать на ноги лежащим на полу, добрался до умирающего.

Его бескровное лицо с закрытыми веками ничего не выражало. Кри-Кри понял, что помочь ему уже ничем нельзя Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница, и отвернулся к маленькому оконцу, вырезанному высоко в стене. Весь видимый из окна кусок неба был охвачен заревом.

— Что это горит? — спросил Кри-Кри, обращаясь неизвестно к кому.

— Горит Париж, — мрачно ответил кто-то из лежащих на полу.

В эту ночь горели дома, улицы, целые кварталы. С особой силой огонь бушевал в районе улиц Сен-Сюльпис и Королевской. Между двумя огромными огненными столбами Сена катила свои воды, красные от зарева и крови.

Огненная стихия пожирала здания, казавшиеся несокрушимыми.

Кто был виновником пожаров?

Коммунары лишь в отдельных случаях прибегали к огневой завесе, чтобы приостановить наступление неприятеля или помешать ему окружить баррикаду Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница.

Огонь возникал из-за начинённых керосином артиллерийских снарядов, сыпавшихся в изобилии на Париж.

— Неужели всё погибло? — вырвалось у Кри-Кри. Он обхватил голову руками и закрыл глаза, чтобы не видеть того, что было кругом.

— Успокойся, малыш, не всё потеряно, — отозвался пожилой коммунар. — Отчаяние и страх заставляют наших врагов жечь и разрушать. Это они могут делать без нашей помощи. Но строить можем только мы — вот почему будущее принадлежит нам. Победим мы!



Кри-Кри продолжал смотреть на горевший Париж, но теперь багряный отсвет пожаров уже не казался ему зловещим предзнаменованием.

Так прошли три томительных дня.

Приводили и уводили людей. Часто появлялся Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница Анрио, допрашивал и приговаривал к смерти пленников.

Официантом из «Весёлого сверчка» никто не интересовался. У Кри-Кри было много времени, чтобы обдумать, как спастись из заточения, но каждый приходивший ему на ум план тотчас же отпадал, как неосуществимый. Между тем двери продолжали то и дело открываться, и у порога показывались жандармы: одни молча и злобно окидывали взглядом подвал, другие пересыпали речь проклятиями, сулили скорую и свирепую расправу с коммунарами.

Пленников мучила жажда, но не было ни капли воды.

Утром в пятницу, 26 мая, появился Анрио. На этот раз он был в форме капитана версальской армии.

Его появление узники встретили мрачными возгласами Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница:

— Опять пришёл наш мучитель!

— Что ещё понадобилось этому тирану?

— Не за мной ли?

Эти возгласы болезненно отзывались в сердце Кри-Кри. Затаив дыхание он прижался к стене, готовясь к самому худшему.

Анрио что-то приказал солдату. Тот поспешно подкатил две бочки и поставил их стоймя, так, что одна заменила стол, а другая — стул.

Анрио уселся и обвёл глазами пленных. Его колючий взгляд задержался на человеке, неподвижно лежавшем у стены, около самого входа. Лицо его было прикрыто кепи, руки положены под голову. Казалось, он безмятежно спит. Анрио резко поднялся и ударил его ногой в бок. Человек быстро высвободил руки из Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница-под головы и вскочил на ноги.

— Что вам надо? — спросил он с вызовом, а его пальцы угрожающе сжались в кулаки.

Анрио вытащил револьвер из кобуры и крикнул:

— Ты кто такой?

— Левек, рабочий, каменщик, командир батальона, что защищал баррикаду на площади Бланш.

— А-а, теперь каменщики захотели командовать! — придя в неистовство, закричал Анрио и разрядил револьвер в голову коммунара.

— Да здравствует Коммуна! — воскликнул Левек, падая.

— Да здравствует Коммуна! — раздалось эхом со всех сторон.

Анрио сразу почувствовал угрожающее возбуждение пленников и поспешил уйти.

На смену ему появилось четверо солдат с ружьями на изготовку. С ненавистью и гневом глядели на Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница них заключённые.

Но вот снова вошёл Анрио. На этот раз в одной руке у него был зажат револьвер, другая держала листок белой бумаги.

Каждый из находившихся здесь знал, что в этом листке обречённых есть или будет и его имя.

Окинув пленных злым взглядом, Анрио пробежал глазами список и нарочито медленно произнёс:

— Терри!

Последовала пауза, длинная, томительная.

— Леонтина Бажу, чулочница… Кордье, гравёр…

Назвав эти три фамилии, Анрио поспешил, скрыться.

Первым нарушил молчание Терри:

— Кто останется жив, пусть помнит моё завещание, — он потряс в воздухе кулаком: — уничтожайте врагов! Не знайте жалости!

— Идём! — грубо крикнул один из конвойных, схватив Терри за руку.

— Да здравствует Коммуна Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница! — крикнул Терри.

— Идём! — конвойный подтолкнул пожилого человека с длинными усами и бородой, гравёра Кордье.

Кордье поднял голову и сказал:

— Я расстаюсь с жизнью на склоне лет, но вы, молодые…

— Мне только двадцать три года, но пусть знают всё: я горжусь, что кровью своей, жизнью своей заплатила за то, что люди дышали свободно семьдесят дней! — задорно и молодо крикнула чулочница Бажу. Она повернулась к державшему её конвоиру — А ты, наёмная гадина, иуда, будь проклят навеки! — И плюнула ему прямо в лицо.

Разъярённый жандарм набросился на неё и пинком ноги вытолкнул за дверь. Увели Терри и Кордье.

Ошеломлённые пленные услышали за Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница дверями три голоса, слившиеся в один возглас:

— Да здравствует Коммуна!

Потом всё умолкло. В скорбном молчании стояли коммунары перед трупом Левека. Жозефина Ришу прикрыла его лицо платком.

Сколько времени прошло — никто не знал. Час, может быть, два, может быть, значительно больше…

Кри-Кри сидел на полу, поблизости от двери. Мысли путались в его голове. Он не думал о смерти, которая подстерегала его за порогом этой двери. Наоборот, дверь влекла его как возможность спасения. Он не терял надежды, что ему удастся проскользнуть через неё незамеченным в какой-то удобный момент. Постепенно он стал впадать в дремоту, как вдруг ему почудился Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница где-то совсем близко разговор, сразу заставивший его встрепенуться. Придвинувшись к самой двери, Кри-Кри приник к ней ухом.

Разговаривали двое:

— Возьми двадцать солдат, переодень их в форму национальных гвардейцев, и отправляйтесь по одному или по двое на баррикаду Рампонно.

— А пароль?

— Запомнить нетрудно: «Коммуна или смерть!» Исполнишь всё, что прикажет капитан Капораль.

На этом разговор оборвался.

Кри-Кри был ошеломлён. Как, Люсьен Капораль заодно с Анрио?! «Постой, постой… — думал Кри-Кри. — Надо хорошенько во всём разобраться… Да чего тут разбираться! Я слышал ясно: “Исполнишь всё, что прикажет капитан Капораль”… Сомневаться нечего: Люсьен — предатель. Что же теперь делать Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница? Как предупредить дядю Жозефа?..»

Он был так погружён в свои размышления, что не заметил, как в погреб ввели нового пленника.

Ненавистный голос Анрио заставил мальчика вздрогнуть:

— Ты, щенок, я вижу, торопишься стать к стенке… Эй, Таро, приглядывай за ним, пока я не вернусь!

Дверь за Анрио захлопнулась.

— Гастон!

Этот крик вырвался из самого сердца Кри-Кри. И радость встречи, и страх, и волнение за судьбу друга — всё было в этом возгласе.

— Кри-Кри, как ты сюда попал?.. — И Шарло очутился в объятиях Гастона. — Разве и в нашем районе версальцы уже рыщут по домам?..

Пользуясь отсутствием Анрио, друзья устроились Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница в уголке и принялись обсуждать свои дела.

— Рассказывай, рассказывай скорей! — торопил Гастон. — За мной могут прийти каждую минуту.

Сбиваясь и волнуясь, Кри-Кри поведал о своих приключениях. Он поминутно прерывал печальную повесть возгласом: «И подумать только, какой я дурак!»

— Но важно не это, — говорил Кри-Кри. — Самое главное — я только здесь узнал об измене Люсьена. А ведь это было ясно ещё и там, у Трёх Каштанов, когда эти два шпиона о чём-то шептались… Но скажи, как попался ты?

— Нас окружили, когда мы защищали баррикаду на перекрёстке улицы Монтрей и бульвара Шарко. С тыла неожиданно нагрянул сильный отряд версальцев Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница: пруссаки, пропустили их через нейтральную зону… Пока у нас были патроны, мы отстреливались, а когда перешли в штыки, на каждого из нас навалилось по десятку солдат. От удара прикладом в грудь я упал. Кто-то крикнул: «Этого оставьте! Придёт в себя — может, развяжет язык!» Солдаты поставили меня на ноги и повели… Вот не думал, что увижу здесь тебя.

— Ты попался, исполняя боевой приказ Коммуны, — печально сказал Кри-Кри, — а я… Мне стыдно! Подумать только, какой я дурак! Мышь поймала меня в мышеловку, которую я для неё поставил!

— А из этой мышеловки редко кто уходит живым, — сказал Гастон.

— Я не боюсь Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница умереть! — воскликнул Кри-Кри. — Но как предупредить дядю Жозефа об измене Люсьена?

Гастон слушал, нахмурив брови.

— Об этом как раз я и думаю, — проговорил он. — Тебе надо отсюда бежать во что бы то ни стало. Необходимо предупредить Дядю Жозефа и спасти то, что ещё возможно.

— Разве я могу бежать отсюда, оставив тебя в опасности?

— Ерунда! — отрывисто бросил Гастон. Он говорил сейчас как старший, как взрослый, и Кри-Кри невольно почувствовал его превосходство. — Моя судьба решена. Меня схватили с оружием в руках. Мне никто уже не поможет. — Голос его звучал бодро. — Но всё обернётся по-иному, если предательство Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница Люсьена будет раскрыто и удастся схватить вместе с ним и других заговорщиков. Ты должен отсюда вырваться!

— Но как бежать?

Кри-Кри безнадёжно огляделся вокруг. Стены прочны и крепки, единственное окно огорожено снаружи железной решёткой, охрана строгая и неусыпная.

— Надо что-нибудь придумать, — несколько раз повторил Гастон. Лицо его выражало сильное напряжение, на лбу обозначилась морщина. — Надо что-нибудь изобрести…

И неожиданно он добавил, наклонившись к Шарло:

— Ты не забыл, о чём я просил тебя тогда, на площади?

Кри-Кри почему-то сконфузился:

— Конечно, помню. Ты это о стихах для Мари?

Гастон кивнул головой:

— Да!

— Конечно, конечно! — заторопился Кри-Кри. — Если только Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница я увижу когда-нибудь Мари…

— Ну вот и хорошо!

— А если не мне, а тебе посчастливится увидеть Мари? — спросил вдруг Кри-Кри.

— Тогда я прочту ей стихи и скажу, что это ты написал их для неё.

— Идёт! Только замени тогда слово «светлый» словом «нежный».

— Хорошо! Непременно!

Послышался звук поворачиваемого в замке ключа, и все сразу замолкли.

Появившийся в подвале Анрио спросил:

— Кто здесь из батальона школьников?

Гастон сделал два шага вперёд, остановился перед Анрио и спокойно ответил:

— Я, Гастон Клер!

— Ну-ка, малый, поговорим. Ты кажешься мне очень дерзким. Признайся: ты стрелял в нас?

— Стрелял.

— Сколько раз?

— Я Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница считал до сорока, а потом бросил.

— Ах ты, каналья! — процедил сквозь зубы Анрио. — Ну, теперь на тебя понадобится не больше одного заряда. Идём!.. Эй, Таро!

Кри-Кри бросился на шею Гастону.

— За себя и за Мари… — шептал он сквозь слёзы, горячо обнимая друга.

— Париж бессмертен, пока в нём будут рождаться такие дети! — раздался чей-то восхищённый голос.

Это замечание подлило масла в огонь.

— Чего ты смотришь, Таро! Разними этих бездельников!

Таро силой вырвал Гастона из объятий друга.

— Прощай, Кри-Кри! Да здравствует Коммуна!

Это были последние слова Гастона, которые донеслись до Кри-Кри. Железная дверь с шумом захлопнулась за Гастоном Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница и его палачами.

Вне себя от горя Шарло подбежал к окну. Он не переставал кричать: «Гастон! Гастон! Прощай, Гастон!», хотя юноша не мог уже его слышать…

Раздался глухой ружейный выстрел. Его значение не сразу дошло до сознания Кри-Кри.

Жозефина Ришу, всё время с глубоким состраданием следившая за мальчиками, тихо прошептала:

— Бедное дитя! Ему, наверное, не было ещё пятнадцати лет!

Кри-Кри вздрогнул и подбежал к Ришу:

— Почему вы сказали «было»?

Ришу обняла Кри-Кри за плечи и спросила:

— Разве ты не слышал?

Шарло вырвался из объятий женщины и, закрыв лицо руками, забился в угол.

«Гастона больше нет… Разве вот Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница так просто кончается жизнь?.. Что же делать? Как можно сидеть сложа руки, ничего не предпринимая?.. Нет-нет, надо что-то сделать!»

Кри-Кри встрепенулся. Ужасная правда была в том, что Гастона не стало, но правда была и в том, что какой угодно ценой баррикада дяди Жозефа должна быть спасена от предательства.

Теперь Шарло с нетерпением ждал прихода жандарма. Каждый раз, как открывалась дверь, ему казалось, что появилась возможность проскользнуть в неё. Несколько раз загоралась таким образом надежда, но тотчас угасала, когда свирепая фигура солдата закрывала собой дверной проём.

Он снова прильнул ухом к двери, но почти тотчас Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница отпрянул от неё.

В подвал ввели ещё одного пленного, именно «ввели», так как сам он не мог передвигаться. На молодом, закопчённом порохом лице усталость и бессонные ночи оставили следы. Он сразу же повалился на пол, часто переводя дыхание. Все ждали, когда он заговорит. Ждать пришлось недолго. Отдышавшись, молодой человек поднял голову и сказал:

— Здравствуйте, товарищи! Вот я опять среди своих. Какое это счастье! Меня зовут Жанто. Здравствуйте, товарищи!

Он помолчал, как бы собираясь с силами, и затем стал рассказывать, часто останавливаясь, чтобы передохнуть:

— Я сражался на баррикаде на площади Шато д’О. Знаете? В последние дни её называли баррикадой Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница Делеклюза. Пока площадь была в наших руках, версальцы не могли пройти в рабочий Бельвиль. Вот почему они так бешено её атаковали. Баррикада была укреплена ненадёжно. Вихрь ядер и пуль то и дело обрушивался на Шато д’О. Но баррикада продолжала жить. День и ночь с нами были депутаты Ферре, Верморель, Жаклар, Журд, Бантар… Многие члены Коммуны нашли себе здесь могилу. На нашей баррикаде смерть настигла и военного делегата Делеклюза…

Затаив дыхание слушали коммунары рассказ Жанто. События в Париже развёртывались с такой быстротой, что пришедшие сюда вчера едва могли поверить сегодня, как далеко зашли версальцы в глубь Парижа за истёкшие сутки.

— Нас Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница оставалось всего семнадцать, — продолжал рассказ Жанто, — когда версальцы обошли баррикаду и окружили нас со всех сторон. Скоро мы истратили всё, до последнего снаряда, до последней пули. Много раз слышали мы, как с той стороны баррикады версальский офицер кричал: «Сдавайтесь!» В ответ ему раздавалось одно только: «Да здравствует Коммуна!» Наконец Каро, держа в руке красное знамя, взбежал на насыпь. Все остальные шестнадцать бросились за ним, повторяя его возглас: «Да здравствует Коммуна!» При виде такого бесстрашия версальский офицер растерялся. Из соседних домов жители кричали: «Не стреляйте в них! Не стреляйте! Они ведь безоружные!» Но офицер дал команду: «Огонь Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница!»

Что было дальше, не помню. Я упал без сознания, а когда очнулся ночью, увидел, что лежу в больнице. Я не мог понять, как туда попал, а спросить ни у кого не решался, не зная, в чьих руках район, где находится больница. Подавая мне пить, сестра заметила мой беспокойный взгляд и шепнула: «Тебя подобрали добрые люди и принесли сюда под видом раненого версальца с площади Шато д’О».

На рассвете больных разбудил какой-то шум в коридоре. Вслед за тем в палату вошёл офицер в сопровождении заведующего больницей доктора Фано. «Укажите, где у вас инсургенты. Они, конечно, и здесь нашли себе приют!» — рычал Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница офицер. «Здесь есть раненые, — отвечал доктор, — но они на моём попечении уже давно». — «А, вы… вы сочувствуете этим мерзавцам!» — крикнул офицер и выстрелил в доктора. Разъярённый палач выбежал из палаты, верно для того, чтобы позвать жандармов. Взволнованные сёстры унесли труп врача. Через минуту вернулась одна из них, подошла ко мне и стала перевязывать раненое плечо. Наклонившись к самому моему уху, она шепнула: «Уходите немедленно! У наружного выхода вам дадут другое платье». Я едва держался на ногах от потери крови, но всё же тотчас направился к выходу.

Выйдя на улицу, я огляделся: никого не было, никто не принёс Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница мне платья. Не дожидаясь, я пошёл дальше, ещё не имея никакого плана. Свернув за угол, я натолкнулся на патруль. Я сказал, что пролежал два месяца в больнице и теперь бреду домой, на Бельвильский бульвар. «Мы найдём для тебя местечко поближе», — сказал один из них. «Ты попался как нельзя более кстати: тебя нам как раз не хватало до двух дюжин! — расхохотавшись, пояснил второй, который был навеселе. — Сержант обещал выдать нам по бутылочке за каждого двенадцатого пленного. Видишь, тебе повезло. Стань на колени и молись богу, поблагодари его!» Я стоял неподвижно, закрыв глаза, голова у меня кружилась. «Молись же, не Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница заставляй бога ждать!» — продолжал издеваться жандарм. «Брось, не трогай его! — предложил другой, более трезвый. — Идти далеко, ещё свалится, а сержант не поверит, что схватили его живьём»…

Все слушали Жанто, не прерывая, не задавая ему вопросов. А он говорил, напрягая последние силы, чтобы не остановиться на полуслове. Ему хотелось говорить — сейчас это была единственная возможность продолжать действовать.

— …Всю дорогу жандармы хвалились друг перед другом удачной охотой. Пока я шагал, они не обращали на меня никакого внимания. Но стоило мне остановиться, чтобы перевести дух, или прислониться к дереву или к забору для минутного отдыха, как они свирепели и замахивались на меня прикладами. Не знаю Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница почему, они избегали людных улиц и выбирали глухие переулки… Впрочем, я плохо различал, что происходило кругом. Глаза застилала мутная пелена, в ушах всё время стоял гул орудий и ружейных выстрелов… Когда меня привели сюда, конвоир сказал начальнику: «Этот — из одного отряда с Луизой». Должно быть, он хотел получить за меня особую награду…

Жанто умолк. Усталость совершенно его одолела, он прислонил голову к стене и заснул.

Ему не пришлось долго спать.

На этот раз Анрио явился за ним. Всматриваясь в лица своих жертв, палач громко произнёс:

— Виктор Жанто!

— Я Жанто, — отозвался проснувшийся федерат, продолжая полулежать на полу.

— Ты из Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница того же отряда, что Луиза Мишель? — начал допрос Анрио вкрадчивым голосом.

— Из того самого! — громко крикнул Жанто. Этот ослабевший, измученный человек вдруг оживился, поднялся на ноги и задорно добавил: — Мы все из одного отряда!

— Вот ты какой весёлый! А мне сказали, что ты чуть не умираешь. Да ты совсем молодец! Хочешь остаться живым, Жанто?

— Как же! Конечно, хочу жить! — подхватил всё тем же тоном Жанто. — Пока совесть чиста, жизнь мила. Я и живу!

— Вот это дельный разговор, — стараясь сдержаться, продолжал Анрио. Он, видимо, не терял надежды расположить к себе молодого человека. — Я готов помочь тебе выйти на Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница волю, если и ты мне поможешь кое в чём.

— Собака! — вскричал Жанто со всей пылкостью своих девятнадцати лет. — Я никогда не куплю себе жизнь ценой предательства!

— Ты дорого заплатишь за это! — теряя хладнокровие, вскричал Анрио.

Он вытащил револьвер из кобуры. Но ещё прежде, чем раздался выстрел, раненый Жанто рванулся вперёд, схватил Анрио за горло и, падая, увлёк его за собой. Отчаянно защищаясь, Анрио выронил револьвер.

Стоявший поблизости водонос Оливье поднял обронённое оружие и в упор выстрелил в палача.

Анрио успел только прохрипеть:

— Расстрелять… всех!

Двое солдат набросились на Оливье, отняли револьвер и увели водоноса. Двое других подобрали труп Анрио.

Утомлённый всем Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница пережитым, Кри-Кри с пересохшими от жажды губами, опустился на пол и поник головой. Надежда бежать и предупредить Жозефа, спасти его от гибели теперь исчезла. О своей судьбе он не думал, когда вдруг услышал:

— Который тут Шарло Бантар?

Кри-Кри понял, что настала его очередь.

Он поднялся, по привычке поправил курточку, к которой прилипли соломинки, провёл рукой по волосам — с головы тоже посыпались соломинки: одна, две, три…

Повернув голову в сторону вошедшего, Кри-Кри увидел перед собой старого капрала, который сухо повторил:

— Ты Шарло Бантар? Идём!

— Господи! — послышалось заглушённое рыдание Жозефины Ришу. — Неужели и этого? Ведь он совсем мальчик!

— Идём Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница! — настойчиво повторил капрал.

Кри-Кри выпрямился и, невольно подражая голосу и манерам Гастона, крикнул, обращаясь к товарищам:

— Да здравствует Коммуна!

Глава двадцать первая

Перед боем

мая, к девяти часам вечера, когда старый капрал увёл Кри-Кри, в руках коммунаров оставалось только несколько предместий одиннадцатого, двенадцатого и двадцатого округов.

Правительство Коммуны перебралось в мэрию двадцатого округа,[69] но фактически оно уже больше не существовало. По приказу Жозефа, Мадлен зашла в мэрию, чтобы попросить помощи людьми и боеприпасами, но там никого не оказалось, кроме старика сторожа. Когда старик узнал, зачем пришла Мадлен, он сказал:

— Члены Коммуны разошлись по баррикадам, и немногие из них уцелели Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница… Где взять подмогу? Но я гожусь, как и всякий другой… Достаточно пожил я на своём веку, — добавил он после минутной паузы. — Идём! Веди меня на баррикаду!..

Чем ближе был конец, чем меньше оставалось надежды на победу, тем яростнее шли в бой коммунары, тем храбрее отдавали они жизнь за лучшее будущее человечества.

Защитники площади Бастилии, где каждый камень имеет своё предание, проявляли чудеса храбрости. Среди развалин, под горящими балками люди заряжали пушки, снова и снова поднимая красный флаг, который каждый раз вновь сбивали версальские ядра. На главной баррикаде сражалось утром сто человек, а вечером лежало сто мёртвых тел Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница.

На улице Крозетье схватили артиллериста, не оставлявшего орудия до последней минуты. С криком «Тебя сейчас расстреляют!» его окружили версальские солдаты.

— Умирают только раз! — отвечал он спокойно, пожимая плечами.

В мужестве и самообладании дети не уступали взрослым.

Улица Маньян досталась версальцам лишь после упорной борьбы с батальоном, где вместе со взрослыми сражались шестьдесят школьников. Дети отстаивали каждый дом, вступая в схватку с врагом, значительно более многочисленным и лучше вооружённым.

На баррикаде Шато д’О знаменосцем был мальчик. Когда его сразила пуля, другой подросток, у которого только что убили отца, схватил упавшее знамя, поднялся на кучу булыжника и, грозя врагу кулаком Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница, поклялся отомстить за смерть отца. Командир приказал ему сойти, но мальчик отказался и не сошёл с места, пока и его не настигла смерть.

Высшего напряжения эта героическая борьба достигла в последнюю ночь Коммуны, в ночь на 28 мая.

Сто тысяч солдат армии Версаля участвовало в штурме Бельвиля. Ежеминутно на него обрушивалась сотня снарядов. Горсточка героев защищала рабочее предместье, поклявшись не отступать, пока есть хоть один заряд и цел хоть один штык.

К полуночи 27 мая держались только те баррикады, какие нельзя было обойти и в тылу которых не было домов со сквозными проходами.

Баррикада на улице Рампонно, баррикада Жозефа Бантара, как называли в Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница предместье это укрепление, обладала такими именно преимуществами.

Сейчас улица Рампонно подверглась жестокому обстрелу: десятки орудий засыпали район тяжёлыми снарядами; несколько зданий было уже объято пламенем.

Вдохновляемые своим командиром — Бантаром, защитники баррикады поклялись умереть, но не пропустить врага. Четыре пушки — всё, чем располагали здесь коммунары, — успешно отвечали на непрерывный огонь неприятеля. Бойцы подбадривали друг друга весёлой шуткой, острым словцом по адресу врага.

Перестрелка продолжалась около трёх часов без перерыва. Потом версальцы внезапно прекратили огонь.

Бантар приказал своей батарее замолчать. К этому времени из четырёх пушек работали только две — остальные вышли из строя. Снарядов оставалось очень мало, и Бантар решил при Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница возобновлении боя пользоваться только одной пушкой.

Однако рассчитывать на долгую передышку было нельзя. Очевидно, встретив упорное сопротивление, неприятель затеял какую-то операцию в надежде на более лёгкую победу.

— Я думаю, — сказал Бантар, — эти убийцы замолкли не для того, чтобы предоставить нам возможность забежать к мадам Дидье и выпить по стаканчику бордосского!

— Не сходить ли мне в госпиталь? Может, призвать на баррикаду тех, кто в состоянии подняться? — предложила Мадлен.

— Иди и зови всех, кто может держать оружие. Мы расставим их на постах, — поддержал её Жозеф.

— Но умоляю тебя, Мадлен, не проходи по улице Рампонно: она не защищена Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница от выстрелов, — вмешался Люсьен.

— Не беспокойся, — пошутила Мадлен: — здесь у выхода валяются зонтики, выброшенные из витрины снарядом, — я возьму один из них.

Когда Мадлен ушла, Жозеф принялся прочищать пушку.

Вскоре к нему подошёл Капораль.

— Разведчики сообщают, — сказал он, — что версальцы приостановили атаку до рассвета. Надо этим воспользоваться и дать отдохнуть бойцам, которые не спали уже двое суток.

— Ты прав, — согласился Жозеф. — Пусть все ложатся спать. Надо только усилить караул.

— Да. Но в эту ночь нельзя ставить на караул раненых…

Скоро на баррикаде наступила тишина. Весь день лил дождь, и теперь сырой туман окутывал дома и улицы.

Срубленные деревья, нагромождённые вокруг баррикады, в Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница темноте казались дремучим лесом, не устоявшим под непрерывным дождём гранат. Но шелест листьев и треск ломающихся ветвей напоминали о том, что эта зелёная громада, пусть придавленная, всё ещё живёт…

Глава двадцать вторая

Последнее желание Гастона

Кри-Кри остановился на пороге. Мягкий вечерний сумрак окутал мальчика. После винного запаха подвала хорошо было вдыхать майский свежий воздух. Ему казалось, что целая вечность отделяет его от той минуты, когда он в последний раз видел дядю Жозефа, Мари, Люсьена… Вспомнив о Люсьене, Кри-Кри вздрогнул.

— Дрожишь, малый? — участливо спросил капрал.

— Я сумею умереть за Коммуну! — проговорил Кри-Кри, и тотчас мысль его лихорадочно Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница заработала: «Как предупредить дядю Жозефа? Нельзя ли теперь бежать?»

Кри-Кри бросил взгляд на своего конвоира. Большой рубец на щеке, очевидно оставленный сабельным ударом, и белые свисающие усы придавали лицу капрала строгое, почти суровое выражение, но Кри-Кри заметил, что из-под густых бровей на него с интересом смотрят не злые глаза.

— Идём! — сказал капрал.

Кри-Кри послушно двинулся вперёд. Мальчик старался представить себе, как его расстреляют. «Будет ли при этом ещё кто-нибудь, кроме капрала?.. Теперь уже Анрио не придёт смотреть, как я корчусь от страданий!.. Как сделать так, чтобы не застонать, не выдать свою боль перед палачами?.. Если надо Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница мной будет небо, я буду смотреть в него и думать о Мари и о Гастоне. Тогда мне не будет страшно…» — решил мальчик.

Капрал прервал его мысли:

— Ну, мы пришли.

Он привёл мальчика в грязный, зловонный угол двора, отгороженный большой стеной. «Вот, наверное, та стена, где погиб Гастон», — подумал Кри-Кри.

Он шагнул к стене и выпрямился:

— Стреляйте!

— Погоди, малый, не спеши, — глядя на мальчика исподлобья, проговорил солдат. — Расстрелять недолго.

Он опустился на опрокинутый бочонок, поставил ружьё между колен, достал из кармана табак, трубку, набил её и закурил.

Медленно ползли секунды. Кри-Кри соображал: можно броситься и схватить ружьё… А Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница дальше? На крик капрала сбегутся люди…

Кри-Кри с ненавистью смотрел на своего палача. А тот, уныло понурив голову, посасывал трубку.

— Не тяни, стреляй! — не выдержав, крикнул вдруг Кри-Кри.

Капрал вынул изо рта трубку и медленно поднялся:

— Скажи, что передать твоей матери? Как её разыскать?

Кри-Кри был так удивлён этим вопросом, что не сразу нашёлся, что ответить.

Мать… Кри-Кри было всего шесть лет, когда её однажды принесли с текстильной фабрики на носилках. В тот день она вышла на работу в деревянных башмаках, и за это её оштрафовали на десять франков, что составляло её десятидневный заработок Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница. Изнурённая непосильной работой, голодная, она не выдержала такого удара и упала без сознания. После этого она так и не оправилась, часто хворала, и её уволили с фабрики. Вскоре она умерла…

— Послушай, малый, — продолжал капрал, подойдя ближе к своему юному пленнику, — я видел, как умирал твой друг Гастон…

Кри-Кри вздрогнул и отпрянул от капрала. Заметив это, старый солдат сказал:

— Не я в него стрелял… Меня послали подбирать трупы, а он ещё дышал, когда я подошёл к нему. Я нагнулся, и он открыл глаза. Мне захотелось хоть чем-нибудь скрасить последние минуты парнишки. Я спросил его: «Может, есть у тебя какое Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница-нибудь желание? Скажи, я исполню его». А он зашептал: «Только одно: спаси жизнь моему другу Шарло Бантару. Он ни в чём не виноват. Хоть он и мал, на его шее — целая семья: больная мать, инвалид-отец, маленькая…» — и не договорил, замолк навсегда. Не могу забыть его лицо, такое спокойное, юное… А как приказал нам офицер, который сменил теперь убитого Анрио, вывести всех и расстрелять, я и вспомнил про твоего Гастона. «Дай, — подумал я, — уведу его друга отдельно и облегчу ему последние минуты». Я сам отец. У меня в деревне вот такой же сын, как ты… Но я Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница солдат и привык слушаться начальства. Отпустить тебя я не смею, а если что надо передать матери — передам. Видит бог, я это сделаю.

Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentaviqkmj.html
documentaviqrwr.html
documentaviqzgz.html
documentavirgrh.html
documentavirobp.html
Документ Евгения Иосифовна Яхнина 13 страница